Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Автореферат'
Защита состоится «28» июня 2011 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета Д 002.079.01 в Институте проблем региональной экономики Российской...полностью>>
'Учебно-тематический план'
Государственная итоговая аттестация по русскому языку в 9 классе, где требуется в третьей части написать сочинение-рассуждение на лингвистическую тем...полностью>>
'Закон'
Изменение государственного строя в России, ошибки и непродуманность в преобразованиях конца XX в. и последовавшее за ними ослабление контроля за обще...полностью>>
'Программа'
В целях обеспечения ускоренного перевода экономики республики на энергосберегающий путь развития, принятия эффективных мер по дальнейшей реализации п...полностью>>

Главная > Закон

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Алексей Величко


Политический идеал Византии

Как известно, великая имперская культура Византии не создала писанной конституции, где были бы законодательно закреплены основные политические принципы, которым Империя оставалась верна в течение всего своего тысячелетнего существования. Конечно, их содержание не оставалось неизменным и варьировалось в зависимости от времени и обстоятельств. Но никогда Империя не отказывалась от того политического идеала, который, может быть, еще несколько неосознанно, приоткровенно был сформирован уже с IV века. Вспомнить политический идеал византийской имперской православной государственности будет совсем не лишним в наше время идеологической сумятицы. Исторические примеры, приводимые по тексту, позволят читателю самостоятельно оценить то величие и красоту ушедших политических образов, которые скрываются за внешними формами.

I. Теократическое государство и государственная Церковь

В первую очередь Византия являлась государством теократическим, и эта главная, доминирующая черта, обусловившая остальные индивидуальные особенности Империи. Главная цель ее существования заключалась в том, чтобы нести веру Христову по всему миру, укреплять Церковь и жить по Евангелию. Остальные задачи государства, принципы организации его политической системы и социальной жизни неизменно вытекали из этой высокой цели. Очевидное подтверждение этому можно обнаружить в императорских актах, в которых недвусмысленно указывается, что являлось предметом постоянной заботы верховной власти.

«Состояние нашего государства, — писали императоры св. Феодосий Великий (379–395) и Валентиан к Александрийскому архиепископу Кириллу, — зависит от образа богопочтения, и у них много общего и сродного: они поддерживают одно другое и каждое из них возрастает с успехами другого, так что истинное богопочтение светится правдивой добродетелью, а государство цветет, когда соединяет в себе то и другое… Всем известно, — продолжают они, — что состояние нашего государства и все человеческое утверждается и поддерживается благочестием к Богу… Получив по Божественному промышлению царство, мы должны прилагать величайшую заботливость о благочестии и благоповедении наших подданных… Вся наша надежда и крепость нашей империи зависит от православной веры в Бога и от ваших, епископов, святых молитв»1. Император св. Юстиниан Великий (527–565) говорил отцам Пятого Вселенского собора: «Доставлять мир Святой Церкви Божией — было всегдашней заботой православных и благочестивых императоров, предков наших»2.

В Типосе — вероисповедальном эдикте 648 г. императора Константа II (641–668) также проявляются типичные для византийских императоров мотивы. «Так как мы привыкли, — гласит указ, — употреблять всякое старание о том, что служит благосостоянию нашего христианского государства, и в особенности о том, что касается непреложного христианского учения…» И далее следует текст указа3.

«Признавая началом, основанием и непреоборимым оружием нашего царства веру, — писал император Зенон (474–491), — которая в истине и правде утверждена наитием Бога 318 Святыми Отцами Собора, состоявшегося в Никее, и подтверждена Святыми Отцами в числе 150 на Соборе в Константинополе (имеются в виду Первый и Второй Вселенские соборы. — А.В.), мы днем и ночью, речью и законами ревностно преследуем одну цель, чтобы всюду Апостольская и Кафолическая Церковь, мать нашего царства, множилась в мире и согласии»4.

«Всегда имея высокую заботу, — говорят императоры Лев III Исавр (717–741) и Константин V (741–775) в своей Эклоге, — о том, чтобы по воле свыше вверенное нам ромейское государство, правильно совершающее служение Пребожественной и Блаженной Троице и живущее согласно с божественными Ее заповедями, мирно и безмятежно пребывало в благоустройстве, мы, отвергнув всякую беспечность в жизни, охотно предпочли постоянно бодрствовать в заботах и приняли на себя и ночью, и днем всякий труд, склонившись в этом отношении идти преимущественно путем спасения, в самой высокой степени служить Всемогущему Царю, даровавшему нам венец, и подвергнуться Его человеколюбивому попечению»5.

Империя есть прообраз Царствия Божьего — это непреложная истина для Византии. И эта идея настолько была глубоко укоренена в греческом правосознании, что однажды представители народа потребовали от императора Константина IV Погоната (668–685) законодательно оформить права на императорский трон его братьев Тиберия и Ираклия, ссылаясь на трехипостасность Бога. «Мы верим во Святую Троицу и идем венчать на царство троих», — заявили они, по словам древнего историка6.

Во имя защиты Церкви Византией велись многочисленные войны. Причем обеспечение вероисповедальных прав христиан, живших на территории других государств (в первую очередь языческой Персидской империи, Арабского халифата), являлось едва ли не непременным условием перманентно заключаемых мирных договоров, особенно, конечно, после успешных войн. Признавая своей главной целью распространение веры в Спасителя, императоры очень многое делали для поощрения миссионерской деятельности пастырей Церкви. Блистательные картины в этом отношении демонстрирует св. Юстиниан Великий, который неоднократно направлял по просьбе языческих вождей и царьков епископов для крещения их подданных, а сам выступал в качестве восприемника (крестного отца) правителей от св. купели. Так, по словам древнего историка, он благосклонно принял просьбу о крещении со стороны Гретиса, царя геруллов, а несколько позже аксукского царя Адада7. И его пример отнюдь не составлял исключения. Именно благодаря Империи и проводимой ею активной миссионерской деятельности приняли крещение Русь и Болгария, Хорватия, Сербия и Грузия, многие другие народы.

Само законодательство Империи, выросшее на почве римского права, постепенно начинает менять свои черты, вследствие чего римские традиции и институты испытывают внутреннее изменение, максимально адаптируясь к христианским истинам. В частности, как отмечают правоведы, законодательство св. Юстиниана Великого еще испытывает серьезное влияние со стороны языческого римского права. Но уже при императорах-иконоборцах (Льве III Исавре и Константине V) в законодательство вносится множество начал, решительно расходящихся с древним римским правом8. Как отмечает Н.С. Суворов (1848–1909), именно у императоров Исаврийской династии проявляется решительное стремление провести церковные воззрения и требования в светское законодательство9. Еще более последовательные шаги были сделаны впоследствии императорами-македонцами10.

Сама Церковь приняла государственные формы, не утрачивая, однако, при этом своей сакральной природы. Что следует понимать под государственной Церковью применительно к Византии? Православное вероисповедание признается общегосударственным вплоть до того, что иноверцы, а тем более еретики, лишаются части публичных прав и не признаются гражданами Империи. Церковь становится государственным учреждением и активно участвует в решении общегосударственных вопросов. А государство в свою очередь активно регулирует вопросы внутрицерковного быта, касаясь и содержания догматических вероопределений. Иными словами, государство становится органом Церкви, а Церковь — органом государства. Это и есть образец подлинной, неслиянной «симфонии» Церкви и политического союза.

Вследствие признания за государством функций защитника веры кардинально меняется весь быт древней Церкви. Даже сужается круг церковных наказаний, поскольку преступления против веры, к которым относились ереси и расколы, становятся отныне уголовными преступлениями, за которые следует наказание со стороны верховной власти. Императорские законы касаются самых разнообразных сфер деятельности Церкви, причем довольно часто их составителями выступали духовные лица11. Империя жила Православием, и императоры были убеждены в том, что от чистоты учения и целостности Церкви зависит и благосостояние государства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что верховная власть столь ревностно относилась к своим обязанностям по защите веры и нисколько не сомневалась в праве (обязанности?) принимать участие в решении церковных вопросов.

С другой стороны, уже во времена святого и равноапостольного императора Константина Великого (324–337) епископы осуществляли некоторые государственные функции, а по мере того как христианские идеалы все более проникали в общественное сознание, целые виды судебных споров были перепоручены духовному суду епископов12. Епископы при христианских императорах получили право участвовать в отправлении правосудия в качестве делегатов по поручению императора или магистратов, а также в качестве лиц, осуществлявших контроль за ходом правосудия13.

Но признание Православия государственным вероисповеданием не приводило к появлению тоталитарных методов христианизации населения. Теократический облик Империи, господствующее положение в ней Православия не означали непременного лишения язычников и иноверцев свободы вероисповедания. В этом отношении политика императоров, с одной стороны, основывалась на четких и определенных принципах веротерпимости, очевидно имеющих своим источником убеждение христиан о невозможности принудительно, силой привести к Христу. С другой стороны, вероисповедальные мероприятия власти очень точно ориентировалась на политические реалии. Традиция крайне бережного отношения к государственному культу Древнего Рима, сохраненная в Византии, подразумевала необходимость оказания активной государственной помощи Церкви. В противном случае религиозные волнения и богословские споры несли угрозу единству Империи и политической стабильности14.

Впервые свобода совести была провозглашена в 313 г. Миланским эдиктом св. и равноапостольного императора Константина Великого. «Постановили мы, руководясь здравым и правильнейшим рассуждением, принять такое решение, чтобы никого вообще не лишать свободы той религии, какую он сам считает наилучшей для себя», — говорится в тексте документа15. Историки отмечают одно немаловажное обстоятельство: религиозный плюрализм, объявленный эдиктом, противоречил традициям Рима, где религиозный культ имел государственное значение. Но внешнее противоречие — свобода совести и потребность в наличии государственного культа, на место которого очень скоро придет христианство — разрешилось просто. Еще не крещенный и даже не оглашенный, св. Константин Великий, не желающий применять насилие над духом своих подданных, фактически сделал все для того, чтобы естественное превосходство духа и слова Православия над другими религиями при отсутствии внешних стеснений вскоре завоевало доминирующие позиции16.

Здесь нам дается замечательный пример того, как можно свободу вероисповедания совместить с покровительством власти определенной религии. То, что христианство не насильственным путем завоевало Империи, но в силу естественных причин получило поддержку со стороны подавляющей части населения, легко обосновать хотя бы на примере кратких лет царствования императора Юлиана Отступника (361–363). Будучи убежденным язычником, он предпринял решительные меры по борьбе с христианством, но широкого сочувствия у своих подданных не вызвал. После его смерти христианство очень быстро восстановило утраченные позиции. По словам современников, смертельно раненный царь перед своей кончиной произнес: «Ты победил, Галилеянин!»

Отметим и некоторые тонкости, которыми сопровождалось покровительство Церкви со стороны св. Константина. Опасаясь «ревности не по разуму» некоторых христиан, усмотревших в новых веяниях войну язычеству, св. Константин в 324 г. издал еще один эдикт, в котором обратил внимание на малоценность и непрочность вынужденных насилием обращений в новую веру. К свободе убеждений язычников он относился с самой широкой терпимостью. Но совсем не так обстояло дело с еретиками. Избегая первоначально вмешательства в область религиозных догматов, желая мира в Империи, св. Константин, тем не менее, по просьбе архиереев и в целях спокойствия Церкви и государства вскоре был вынужден принимать меры против донатистов, а позднее ариан17.

Столь существенное различие политики государства по отношению к язычникам и еретикам на самом деле легко объяснимо. Для христианского сознания язычник — человек, еще не просвещенный светом Евангелия. Он руководствуется «законом совести», запечатленным, по словам апостола Павла, в душе каждого из нас. Поэтому достаточно было запретить самые негативные, уродливые формы и обряды языческого культа, чтобы постепенно, шаг за шагом, благодаря активной миссионерской деятельности пастырей и привлекательности христианской культуры, приобщить к Церкви языческие массы. Другое дело еретики и раскольники. Они уже состоят в Церкви (или состояли в ней), поэтому своей деятельностью они угрожают самому существованию, целостности вечного духовного союза. Они — отступники, услышавшие Слово, но отвергшие Его. В этой связи с еретиков и раскольников был особый спрос, и на них налагались наиболее суровые наказания. Помимо этого, нетрудно обнаружить в чертах такой вероисповедальной политики государства те принципы, которыми и ранее руководствовалось Римское государство. Оно вполне допускало местные верования, но беспощадно боролось с теми, кто выступал врагом государственного культа. Православная империя, и особенно на первых порах своего существования, не смогла и не желала вносить в эти вопросы что-то кардинально новое, хотя, безусловно, методы борьбы с еретиками носили куда более мягкий характер, чем это демонстрировали столетия гонений на христиан.

Эта линия поведения в целом четко соблюдалась и впоследствии. И хотя некоторые исследователи полагают, что «язычеству не дали умереть естественной смертью» и государство применяло к язычникам довольно суровые меры, вынуждающие их принять христианство, но это далеко не так. Еще долго после смерти первого христианского венценосца язычество доминировала как на западе, так и на востоке Империи. Не только население Антиохии, но также жители Рима и других городов Италии, Испании, Германии были язычниками. Армия практически вся была заполнена язычниками, Сенат долго не желал вынести из своих помещений изображения языческих богов, и только в 375 г., через 38 лет после кончины св. Константина, юный император Западной части Империи Грациан (375–383) публично сложил с себя титул pontifex maximus.

Борьба с язычеством предусматривала вначале запрещение публичных обрядов и жертвоприношений, потом очередь дошла до языческих капищ, которые начали закрывать. Но примечательно, что первые законы императора св. Феодосия Великого были направлены не против язычников, а против христиан-отступников, принимавших участие в языческих обрядах. Законом от 381 г. отступникам было запрещено завещать свое имущество. Затем царь запретил язычникам принуждать христиан к отправлению своих обрядов; были введены некоторые ограничения для государственной службы: правители провинций обязывались к уплате штрафа за посещение капищ. Кто желал быть близок к императору, тот должен был стать христианином. Кстати сказать, исследователи приводят точные свидетельства тому, что приписываемый св. Феодосию Великому указ о закрытии языческих капищ на самом деле ему не принадлежал и был принят гораздо позднее18.

Указом императора Аркадия (395–408) от 396 г. были отменены всякого рода привилегии, которыми языческие жрецы пользовались по старому законодательству19. Но и это еще не являлось окончательным поражением язычества. Достаточно вспомнить, что последние языческие школы были закрыты только при св. Юстиниане Великом, а жена императора св. Феодосия II Младшего (408–450) св. Евдокия до замужества была язычницей и носила имя Афинаиды20. Кроме того, на протяжении многих веков Империя неизменно пользовалась услугами солдатнаемников, например славян. Поэтому очевидно, что тотальные методы физического принуждения к язычникам были едва ли возможны.

Но как при св. Константине, так и при других императорах еретики подлежали поражению в гражданских правах. Уже св. Феодосий I впервые законодательно, указом 380 г., установил отличие христианина от еретика, подразумевая под первым исключительно сторонника Никейского вероисповедания и запрещая последним называть свои собрания Церковью. Как замечает А.А. Васильев (1867–1953), св. Феодосий первый от лица государей регламентировал кодекс христианских истин, обязательных для подданных21.

Вопрос о возможности применения принудительных мер к еретикам и язычникам решался в древней Церкви неоднозначно. Например, блаженный Августин полагал, что поскольку Церковь является не только Богом установленным учреждением (помимо Церкви, добавим мы, существует еще и государство, и семья, и другие общественные союзы), но учреждением исключительным, так что добродетель и блаженство людей зависят целиком от принадлежности к истинной Церкви и от принятия ее веры, то не только можно, но и должно противопоставить силу врагам этой Церкви, которые нападают на нее, приносят ей ущерб, силятся помешать ее дальнейшему распространению. Поэтому христианин — глава государства не может быть индифферентным к проблемам Церкви, но обязан бороться с еретиками. Римский папа св. Лев I Великий (440–461) хотя и утверждал, что Церкви не приличествует проливать кровь, но хвалил государей, которые своими уголовными законами побуждают многих еретиков обращаться к истинной вере22. Нередко, признав еретическими те или иные воззрения и их родоначальников, епископы отправляли судебные приговоры императорам не только с просьбой их утверждения, но и для присовокупления к церковным наказаниям и государственных. И, как правило, императоры охотно шли навстречу Церкви, налагая на виновных такие наказания, как сожжение еретических книг; запрещение еретикам собраний; увеличение государственных налогов; лишение общественных должностей; изгнание из Константинополя; ссылка23.

Иноверцы имели определенные преимущества в отношении к еретикам: за исключением отдельных случаев Империя не осуществляла запретов даже в отношении свободы лиц иудейского вероисповедания — наиболее традиционного врага Церкви. Конечно, миссионерская деятельность иноверцев была строго запрещена в Византии, они также испытывали некоторые неудобства, связанные с ограничениями по выбору профессии (хотя одной из разрешенных для иудеев профессий являлась такая уважаемая деятельность, как адвокатская), но не более того. Редкие гонения на них вызвались, как правило, попытками измены и предательства с их стороны и открытыми выступлениями против православных христиан, как, например, во времена св. императора Феодосия I Великого или при Ираклии Великом (610–641). Эпизоды, когда при Ираклии Великом, Льве III Исавре, Василии I Македонянине (867–876) и Льве VI Мудром (886–812) евреи и другие иноверцы принуждались к крещению, были чрезвычайно редки и, в общем, не характерны для вероисповедальной политики Константинополя.

Нельзя, конечно, сказать, что отношения между государством и Церковью носили идиллический характер. Нередко Церковь испытывала на себе тяжелую руку императоров, искренне заблуждавшихся и полагавших истину Православия в той или иной ереси и применявших жесткие, а порой и жестокие меры к тем, кто не был согласен с «мнением большинства» (св. Максим Исповедник). Бывало и так, что верховная власть откровенно тяготилась чрезмерной опекой отдельных архиереев (патриархи Михаил Керулларий, Исаия). Но в целом, как удачно выразился один автор, «Церковь не механически, но творчески, как живой, саморазвивающийся организм, относилась к предлагаемому ей государством юридическому материалу, в виду сооружения своего собственного здания и по своим собственным планам и мысли. А потому она с решительностью отвергала все, что противоречило ее основным началам, шло вразрез с ее собственными целями»24. А благо Церкви для Византии всегда являлось высшим благом.

II. Империя

Если определять империю как особую форму государственного устройства, то назвать внешние признаки ее не составит особого труда. Империя — это государство, объединяющее в своих обширных границах множество наций или народов, подчиненных единой власти и закону. Но такое определение, очевидно, будет носить только поверхностный характер — можно назвать десятки государств, отвечающих подобным критериям, но империями, тем не менее, не являющихся и никогда не заявлявших такого рода претензий. На самом деле, по существу, империя — это всегда заявка нации на некий вселенский масштаб деятельности, способность такого государства выполнять общемировые задачи, убежденность в том, что идея, имперский дух, которым дышит данное политическое образование, имеет универсальное значение. Именно такие внутренние черты и демонстрировали в истории все известные империи. Однако и среди них империи православные — Византия и Россия — обладают совершенно специфическими свойствами, особенности которых основываются на теократическом, или, чтобы быть более точным, православном характере тех начал, которые они реализовывали в мире. Ведь совершенно очевидно, что Римская империя языческих времен, Священная Римская империя германской нации, Германская, Французская или Британская, не говоря уже о современной «Американской империи», совершенно различаются от них по своим идеям, методам действия, духу.

Византия могла существовать и действительно закончила свои дни именно как Империя, то есть всемирное государство, мировой центр Православия в частности и христианской культуры в целом, хотя политические ее границы к моменту падения Константинополя (1453 г.) сузились до нескольких областей вблизи города. Исторически Византия всегда признавала себя Всемирной Римской империей, даже не преемником римской языческой государственности, но обновленной христианским духом Ромейской державой, хотя этнический состав государства существенно изменился и Запад небезосновательно, исходя из господства греческого элемента, называл ромеев «греками».

Как Церковь объемлет собой весь мир и может быть только Церковью Вселенской, так и православное государство, хранитель веры и благочестия, могло быть, повторимся, только всемирным. Еще для Рима в период господства языческих императоров было весьма характерно понимание Империи как универсального государства, объединяющей под властью одного самодержца все страны и народы. Эта доминирующая черта заиграла новыми красками после воцерковления Империи. Даже после завоевания территорий Иерусалимского, Антиохийского и Александрийского патриархатов арабами, а потом турками византийский император по-прежнему назначал на вдовствующие кафедры архиереев, а каноническая территория Восточной Церкви распространялась и на эти области. Акты, принятые Константинопольскими соборами или Синодом, Вселенским патриархом либо императором, также подлежали безусловному исполнению христианами, проживающими на этих территориях, принадлежащих Православной Церкви.

Формальное разделение некогда монолитной Римской империи на Западную и Восточную части не следует воспринимать как распад государства на вотчины или наделы. Реформа императора Диоклектиана (IV в.), разделившего еще в то время языческую Империю на несколько частей, касалась лишь вопроса оптимизации административного управления, не затрагивая при этом основу основ римской государственности — ее имперскую идею. Св. и равноапостольный Константин Великий, произведший административное разделение Империи на Западную и Восточную части, также руководствовался не сепаратистскими настроениями, но исключительно административной необходимостью. Империя была эпицентром всей цивилизации, тем источником, из которого щедро черпали для себя религиозные, политические, правовые идеи и западные государства, и восточноевропейские. Империя мыслилась древним сознанием только в единственном числе, никакой альтернативной империи, кроме уже существующей Римской, быть в принципе не могло. Поэтому в течение длительного времени Западная часть Римской империи считалась органической частью Византии. Западные и восточные императоры (или соимператоры) активно участвовали в решение военных и религиозных проблем, вполне резонно полагая, что их решения касаются жизни всей Империи в целом. Когда Аркадий был объявлен властителем Востока, а Гонорий — Запада, обе половины Империи при всей раздельности их существования не представляли собой самостоятельных государств. Законы по-прежнему издавались от имени обоих императоров.

Империя являлась воплощением идеи единства христианского мира, а императоры — его главы25. Время и фактические события, вследствие которых границы Империи постоянно изменялись и, как правило, в сторону уменьшения территорий, не смогли, тем не менее, убить имперскую идею. Она настолько глубоко укоренилась в византийском сознании, что многие императоры вели длительные и тяжелые войны, преследуя своей целью восстановление целостности некогда обширнейшей державы мира. При св. Юстиниане Великом Империя, хотя и ненадолго, едва ли не восстановила свои прежние владения. И историк особенно отмечает то обстоятельство, что эти войны, вследствие которых от ариан были освобождены обширные территории, носили религиозный характер26. При последующих императорах — Ираклидах, Македонцах — идея восстановления единой христианской Империи являлась неизменным мотивом внешней политики византийских василевсов. А император Мануил I Комнин (1143–1180) гордился, когда его называли «новым Юстинианом». Он тоже мечтал о присоединении Италии к Византийской империи и даже замышлял снова сделать Рим столицей империи27.

И надо сказать, очарование имперским идеалом было настолько велико, что под его действие подпадали даже варвары. В те времена, когда вследствие «великого переселения народов» Империя подвергалась многочисленным вторжениям со стороны диких племен, ни один из захватчиков не решался примерить на себя императорскую корону. Германский вождь Одоакр (или Одовакар), низложивший в 476 г. юного императора Западной части Империи Ромула Августа, отослал знаки императорского достоинства в Константинополь и сам стал править Италией. Но вместе с тем он инициировал обращение римского сената к императору Восточной части Империи Зенону, в котором содержалось уверение в отсутствии необходимости для Италии «своего» царя. Таковым, по его мнению, является уже сам император Зенон, как автократор и единый самодержец всей Империи. Далее Одоакр просил даровать ему титул римского патриция и законные полномочия по управлению фактически завоеванной им страной, что и произошло на самом деле28.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Алексей величко византийские императоры и Православное вероучение

    Документ
    Мы радуемся, что в Вас не только императорская, но и священническая душа: потому что сверх императорских и публичных забот Вы имеете благочестивейшее попечение о вере христианской, т.
  2. Алекс Лесли Новая жжизнь без трусов

    Книга
    Это моя вторая книга. Первая – «Жжизнь без трусов: Мастерство соблазнения – жесть как она есть» – имела огромный успех! Она стала самым скандальным бестселлером в русском Интернете и в крупнейших книжных магазинах России.
  3. Алексей Михайлович Ремизов (1877-1957) самобытнейший мастер русского слова, «Лесков XX века», друг Блока и Гумилева, человек с необыкновенно развитым, многогранным воображением и чисто художественным типом мышления книга

    Книга
    Избранные произведения. / Предисл. М. Козьменко; Состав., примеч. М. Козьменко, И. Кашириной; Худож. А. Свердлов. Д. Шоткин. – М.: Панорама, 1995. – 432 с.
  4. Алексей Бобл Воины Зоны Аннотация

    Документ
    Загадочная сила сбивает над Зоной Отчуждения армейский вертолет. Спецгруппа военных сталкеров отправляется на поиски упавшей машины, чтобы спасти ее единственного пассажира.
  5. Величко Андрей Феликсович

    Документ
       Поняв, что заснуть мне так и не удастся, я встал и оделся. За окном было темно, до рассвета оставалось часа полтора. Сунул было в зубы сигарету, но она сразу показалась натуральной мерзостью.

Другие похожие документы..