Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Конкурс'
Назовите факторы, так называемые мотиваторы, способные сделать высокой удовлетворенность работников своим трудом (в отличие от гигиенических факторов...полностью>>
'Урок'
ОБОРУДОВАНИЕ: листы-карточки с дополнительным материалом, камертон, резиновый молоточек, штатив, нить с бусинкой, таблицы «Гортань» и «Ухо», трубка, ...полностью>>
'Закон'
{ Із змінами, внесеними згідно із Законами N 2905-III ( 2905-14 ) від 20.12.2001, ВВР, 2002, N 12-13, ст.92 N 675-IV ( 675-15 ) від 03.04.2003, ВВР, 2...полностью>>
'Документ'
Анализ расходов бюджета на содержание учреждений здравоохранения. Анализ расходов бюджета на содержание учреждений образования....полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:

Гарин И.И.

Г20 Квантовая физика и квантовое сознание. Киев. 2011 — 300 с.

Большинство живущих смотрит на мир не через грандиозное окно и не на величественный храм, но через щель, амбразуру, объектив перископа, мушку прицела — со своей крайне ограниченной точки зрения, видимо, не случайно именуемой точкой. Самозашоривание людей всегда пугает грандиозным контрастом между огромностью человеческой культуры и узостью щели, амбразуры, прицела.

Цель этой книги — дать единоообразное описание квантовой физики и квантового сознания, природы и души, показать их копланарность и взаимное соответствие, прояснить природу «чудесных» явлений материи и духа человеческого.

ВВЕДЕНИЕ

Что носится в воздухе и чего требует время, то может возникнуть одновременно в ста головах без всякого заимствования.

И. В. Гёте

Культура — огромное окно в мир, открывающее потрясающий вид на величественный храм природы. Я не случайно прибег к символике храма, возведение которого невозможно без научных расчетов, архитектурного и изобразительного искусств, витражей, колоколен, прекрасных алтарей, длительного и упорного труда. В храме звучат вдохновенные стихи священных текстов, божественные песнопения, слышны раската органа, слова молитв, возносимые к Богу. Храм, скиния, собор — символы культуры, соединяющие воедино все ее ветви.

К сожалению, большинство живущих смотрит на мир не через это грандиозное окно и не на этот величественный храм, но через щель, амбразуру, объектив перископа, мушку прицела — со своей узкой точки зрения, видимо, не случайно именуемой точкой. Самозашоривание людей всегда пугало меня грандиозным контрастом между огромностью человеческой культуры и узостью щели, амбразуры, прицела…

Меня всегда коробило пренебрежение ученых тысячелетней культурой, забвение первоистоков, небрежение к корням — всё то, откуда берутся Иваны, не помнящие родства. Просто непостижимо пренебрежительное отношение ученых к огромному пласту феноменов души, составляющих львиную долю человеческой культуры — религиозного и художественного творчества. Я могу объяснить это исключительно душевной черствостью, внутренней слепотой. Это относится, прежде всего, к демонстрационному отказу от ошеломляющих по своим масштабам взлетов человеческого духа и необъятной духовной культуры, в лоне которой возникла наука, о которой я поведу речь в этой книге.

Свидетельствует Блаженный Августин: «Чудо находится в противоречии не с природой, а с тем, что нам известно о природе». «Поистине лучше незнание, чем заблуждение; но знание лучше незнания. Поэтому прежде всего должны мы исследовать, что мы знаем».

«Чудо» — проявление в этом мире законов другого мира (П. Успенский, В поисках чудесного, с. 100).

Не говоря о вышеприведенных определениях чуда, разве не величайшими чудесами являются факты существования нашего мира, жизни, человека, сознания? Тот же Блаженный Августин писал: «Весь мир есть чудо, большее и превосходнейшее, нежели всё, чем он наполнен». Отец церкви прекрасно понимал это, а вот многие отцы науки — нет…

Частицы и поля — не объекты, а способы описания, можно еще сказать — разные состояния объекта. И только от самого наблюдателя зависит, что и какими приборами он намерен изучать в своем эксперименте — то или другое. По словам автора волновой теории Луи де Бройля *, «этот прибор как раз и извлекает из состояния, которое существовало до измерения, одну из содержащихся в нем возможностей» *. (* Бройль Л. де. Революция в физике. Новая физика и кванты. М.: Атомиздат, 1965).

К сказанному следует добавить, что указанными способами описания, то есть полями и частицами, реальность не исчерпывается. Познание — это непрерывное расширение реальности — от материальных тел до Ничто. Мир, в котором мы обитаем, гораздо сложнее, чем казалось не только первобытному человеку, но и нынешним высоколобым — нам сегодня доступен только небольшой его срез. Чудеса — это действительно проявления «иных миров», случайно или закономерно прорывающиеся в реальность как она нам видится сегодня. По иному, чудо — это весть оттуда, из других слоев реальности.

Принято считать, что наука, философия, религия, мистика, искусство — разные «окна в мир», но я думаю по-иному: окно у всех одно, просто люди смотрят в него разными глазами. Математические формулы, физические модели, строки поэтов, музыкальные ритмы бытия, священные тексты, мистические вдохновения — всё это разные способы знакомства с бесконечностью, вечностью, Богом, Мудростью, Красотой, Любовью. И само деление способов познания на «разделы» является для меня свидетельством указанного зашоривания, подмены огромного окна кротовой норой Ф. Кафки…

У. Блейк в «Бракосочетании рая и ада» провидчески писал: «Если б врата познания были открыты, людям открылась бы бесконечность. Но люди укрылись от мира и видят его лишь в узкие щели своих пещер».

Один тот факт, что я вынужденно назвал эту книгу «встречей науки и мистики» (как «встречами» называют сближение Запада и Востока, умозрения и откровения, физики и лирики) для меня самого трагичен и печален: зачем встречаться тому, что образует великое единство, содержание культуры, человеческой мудрости веков?..

Почему мы столь привязаны к границам, градациям, разделениям, классификациям, конфессиям, направлениям, различиям, национальным и политическим предрассудкам — всему тому, что разъединяет, а не объединяет людей? Я написал книгу «Новое сознание», в которой изложил свое видение эволюции сознания — движения человека к звездам в собственной душе. Пока же приходится с прискорбием констатировать, что все мы еще не оборвали канаты, удерживающие нас в неолите, не преодолели рецидивы пещерного сознания, все так же подвержены внушению и дрессуре. Самые наглядные иллюстрации — политический экстремизм, религиозный фанатизм, легкость обработки сознания огромных человеческих масс фашистами и коммунистами, пресловутое общественное мнение, меняющееся как флюгер: скажите нам, кого возлюбить-возненавидеть, и мы так полюбим, так возненавидим… А вот всякие там Джойсы, Кафки и Голдинги нам не нужны…

Здесь важно подчеркнуть, что всё сказанное в равной мере относится к «малым сим» и к высоколобым, рьяно поддерживавшим «германскую физику» при Гитлере и «диалектический материализм» при Сталине. Ничего странного: шараги из арестованных физиков с энтузиазмом, достойным лучшего применения, служили самому бесчеловечному политическому режиму в мире, а физики-профессионалы из университетов с одинаковым рвением шли в НИИ и КГБ. Как говорится, ничто человеческое…

Пожалуй, самым большим поражением XX века стала абсолютизация научного подхода в общественной жизни, попытка построить которую на «строго научных» или рациональных основах потерпела крах и завершилась мракобесием фашизма и коммунизма. Дело здесь даже не в «научном коммунизме» — никакое «учение», никакой «здравы смысл» недостаточны для надежной и безошибочной ориентации в мире без заранее установленных указателей. Это касается науки в такой же степени, в какой верно для жизни в целом.

Главное свойство знания, науки, процесса освоения реальности  — открытость изменениям, вечная изменчивость, непрерывная перестройка стиля мышления и его содержания. Наука — вечное обновление, подчиняющееся тезису Г. Башляра: следует обновлять дух. Активность разума — вот движущая сила знания, обилие плодов — вот результат!

Упреждая П. Фейерабенда, Ф. Ницше с присущим ему вдохновением провозглашал, что всё самое главное в жизни рождается вопреки: новая истина возникает вопреки очевидности, новый опыт — вопреки старому. Любой научный метод, любая научная идея стареют, утрачивают свою первоначальную плодотворность. Рано или поздно появляются ученые, отказывающиеся искать новшества на старых путях, будоражащие устоявшиеся формулировки законов природы, понуждающие научные понятия терять свою универсальность. По словам Жана Перрена, любое понятие перестает быть полезным и даже теряет свое значение по мере удаления от экспериментальных условий, в которых оно было сформировано. Именно благодаря такой подвижности и развивается наше знание, расширяющее реальность.

Научная мысль никогда не следует предписаниям Бэкона и Декарта. Согласно картезиан­ской эпистемологии, в объективном мире существуют абсолютные элементы, и человеческий разум способен «схватывать» их непосредственно и во всей полноте. Собственно, метод Декарта и есть процедура постепенного уяснения абсолютных элементов. На самом деле глубоко ошибочна сама доктрина ясных и отчетливых (абсолютных) начал, ибо в мире не существует ни простых субстанций или явлений, ни простых идей, ни абсолютных теорий. К тому же процесс познания происходит вопреки картезианскому методу выявления надежных и самоочевидных принципов, а объектами изучения все чаще становятся неуловимые «темные» сущности, такие как сегодня «темная материя» и «темная энергия».

Свидетельствует Луи де Бройль: «На заре развития современной науки Декарт говорил, что следует пытаться объяснять естественные явления посредством форм и движений. Соотношение неопределенностей показывает, однако, что, строго говоря, подобная процедура невозможна, ибо одновременно нельзя познать и форму, и движение».

Классическая мысль рано или поздно заводит в тупик и потому постоянно нуждается в модернизации. Это главная причина развития культуры, искусства, науки, эволюции, совершенствования. Сегодня мы начинаем понимать, что пришла пора прощаться с рациональным мышлением, классической традицией и классическим языком также и в науке. Мы слишком увлеклись внешним, пришла пора обратиться к внутреннему и посмотреть на мир не с позиции «объектов» (с их пресловутой «объективностью»), но с позиции субъектов, то есть включить человеческое сознание не в процесс познания мира, но в само сознание-бытие как таковое.

Свидетельствуют В. Ю. Ирхин, М. И. Кацнельсон: «Физики, будучи людьми, должны искать истину прежде всего через познание себя, но пока они не способны к такому повороту, а лишь ссылаются на “внешний” эксперимент. Конечно, на этом “лишь” базируются все успехи нашей технической цивилизации, но мы-то говорим о познании с целью спасения…» * (* Здесь и далее автор цитирует книги В. Ю. Ирхина и М. И. Кацнельсона «Крылья Феникса» и «Уставы небес»).

О чем здесь идет речь? Речь здесь идет о многом, но, прежде всего, о том, что научное творчество начинается с процессов, идущих в нашем сознании, и что наше сознание в процессе познания не должно коснеть в найденном, должно следовать по пути Джойса и Элиота, по пути модернизации и обновления, а не по пути некоторых университетских профессоров, своими курсами лекций скорее закрывающими, нежели открывающими новые пути.

Увы, в наших школах и университетах учат не столько движению вперед, динамике, развитию, сколько остановке, финалу, «завешенному» знанию. Науку представляют как построенный храм, хотя, по моему глубокому убеждению, мы еще не вышли за пределы «нулевого цикла», фундамента, точки начала координат. Да и само представление о науке порочно — вместо единого величественного храма мы имеем «строительный материал» — разделы, подразделы, пункты, параграфы, «объекты», «субъекты», бюрократию — как в «Замке» того же Кафки…

Все научные категории, теории, механизмы, законы суть категории сознания, и, если мы глубоко не поймем этого, если откажемся от личностной стороне знания, то просто продолжим дело Ленина-Сталина. А нам необходимо идти по пути сознания-бытия, по пути целостного мира, где все связано воедино, прежде всего — сознание с бытием.

Наука вполне созрела для новых оснований, где «поле сознания» столь же важно, как и поля, изучаемые физиками. Сегодня не только мистики, но и продвинутые ученые начинают понимать, что мир устроен вовсе не так просто, как кажется и что сознание, дух человеческий — главный источник миротворения.

Слава Богу, царица наук физика вплотную подошла к тому рубежу, за которым ее развитие обусловлено целостностью бытия — я имею в виду глубинную связь знания с сознанием, с «проклятыми вопросами» и с божественной стороной природы.

Свидетельствуют В. Ю. Ирхин, М. И. Кацнельсон: «Там, где есть измерение, истинное исследование квантовой физики заканчивается, поскольку мы попадаем в локальную измеряющую систему с ее дробностью и дискретностью, прерогативой низкого уровня ума, пусть даже “научного”. Квантовая физика есть идея высшей гностической нравственности, этика духовного пути, переход к высотам духа, где любой “человеческий” язык уже должен быть превзойден».

Я совсем не случайно, говоря о науке, вспомнил Джеймса Джойса. Эпопея «Улисса» и другие произведения Джойса — не просто потрясающий рассказ о жителях Европы начала ХХ века, драма столкновений идей и страстей, но, по словам одного из исследователей, — предвосхищение «заговорщиков» квантовой революции, продолжавшейся в течение трех десятилетий ХХ века, обрисовавшей новую чудеснейшую картину вероятностного мира и даже давший имя субчастицам материи — кваркам *. (* М. Гелл-Манн, предсказавший существование кварков, заимствовал их название из строки «Три кварка для мистера Марка» из романа Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану»). С тем только отличием, что многие создатели квантовой физики стали Нобелевскими лауреатами, а Джойс так и не смог получить эту престижную премию за литературу.

Кстати, для большинства людей художественный мир Джойса так же сложен для понимания, как и квантовая физика. Чего только стоит замысловатый блумовский гимн воде, возможно, лучший текст об этой жидкости жизни, написанный во всей мировой литературе!

Будучи человеком высочайшей культуры, Джойс стремился выяснить взаимопроникновения искусства и жизни, взаимосвязи научного познания и литературного творчества. «Огненный заряд Джойса так искусно прорывается во внутренний мир человека, как будто писатель проникает до самых глубин исследуемой материи — до атомной структуры человеческой ткани. Как тут не вспомнить джойсовских кварков с легкой руки нобелевского лауреата прочно засевших в современной модели атомной структуры».

Скажу больше: современные трактовки квантовой механики, например, Хью Эвереттом, Дэвидом Дойчем или Михаилом Менским, согласно которым сознание способно влиять на вероятность событий и расслаиваться в иных мирах, полностью отвечают идеям Джойса *. (* Подробнее эта проблема рассмотрена Ю. Халиуллиным, отрывок из работы которого я привожу далее. См. эссе Ю. Халиуллина «Квантизация двух миров: “джойсизм” в культуре и “эвереттизм” в науке». Общий форум сотрудников ИОРАН, 2007).

«Некоторые современные физики-эвереттисты склоняются к определению сознания как физического феномена, способного влиять на реальность. Сознание есть не что иное, как выбор альтернатив, а это то же самое явление, которое в квантовой теории измерений называется редукцией состояния или селекцией альтернативы, — утверждает глава российских эвереттистов профессор МГУ М. Б. Менский. К почти такому пониманию человеческого сознания, на мой взгляд, вплотную подошел и автор “Улисса” Джеймс Джойс еще в тридцатых годах прошлого века. И не потому ли в начале XXI века индекс цитирования упомянутых работ по физике Хью Эверетта находится на таком же высоком уровне, как аналогичный индекс цитирования литературных работ Джеймса Джойса, написанных еще до появления на свет знаменитого, но не состоявшегося американского физика?

Хью Эверетт по существу утверждал, что человек существует в каждой компоненте многомировой суперпозиции, то есть сознание человека расслаивается на множество рядов. Оксфордский профессор Дэвид Дойч пошел дальше — он выдвинул идею множественности сознаний (many-minds interpretation). По Дойчу многомирность не виртуальная, а реальность многомирная и поэтому, дескать, без принятия этой концепции квантовая механика не может быть полноценной.

На мой взгляд, основатель потока сознания в литературе Джеймс Джойс в своих лучших произведениях еще до рождения Эверетта и Дойча самостоятельно вплотную подошел именно к пониманию сознания и человеческого духа в многомирном свете.

Подобно тому, как Эзра Паунд пытался создать культуру ХХ века «из фрагментов» ушедших веков и цивилизаций, Джеймс Джойс, повторив путь Шекспира, «на обломках» богатейшей литературы ХIХ века создал совершенно новую модернистскую культуру, которая была сначала воспринята послевоенной европейской элитой и затем американским обществом.

«”Улисс” стал символом высокой культуры ХХ века, где филигранный интеллект Джойса с ювелирной точностью охватывает всё — от мифов древних цивилизаций до сути сновидений фрейдовского учения» *. (* Автор еще раз цитирует Ю. Халиуллина)

Сегодня наука вплотную подошла к необходимости включить в свой «состав» не только привычные материальные объекты и не только человеческое сознание, но проблематику, традиционно числящуюся за так называемой «трансценденцией» — мифологией, этикой, теологией, магией, мистикой, парапсихологией и иной «чушью», по определению Л. Д. Ландау. В этой книге я попытаюсь прояснить параллели в двух взаимодополнительных подходах к реальности и продемонстрировать глубину интуиций древних мудрецов, «увидевших» глубины многослойной реальности задолго до того, как они стали доступными науке.

Моей сверхзадачей является привлечение внимания научной «общественности» к проблематике, традиционно далекой от их профессиональных интересов в силу причин, выходящих за пределы собственно науки и связанных с идеологией. Я имею в виду зашоривание многих отечественных ученых, воспитанных в духе «торжества коммунизма», то есть антинауки, выступающей от лица «самой передовой науки в мире».

Один наглядный пример: на недавних поминках в среде профессуры зашел разговор об «иных мирах». Так вот, стоило мне заговорить о разных планах реальности, как мой коллега, тоже профессор, заявил: кончай с этой идеалистической чушью — нас, атеистов, на мякине не проведешь! Самое потрясающее, что минутой ранее он делился глубоким познанием о душе покойного, которая еще с нами: сколько водки наливать в рюмку «для души», каким хлебом — черным или белым — накрывать эту рюмку и т. п. Смех и грех…

Здесь хочется вспомнить А. Ф. Лосева: «Атеизм есть догмат, а не наука. Атеизм есть вид догматического богословия и является предметом исследования истории религии».

Я исхожу из того, что расширение кругозора всегда лучше самозашоривания. Материализм и безбожие — «привилегия» ученых среднего и мелкого калибра, а, точнее, просто наглядное свидетельство их низкой духовной культуры.

Свидетельствует К. Льюис: «Крупные ученые не так уж верят, что действительно есть предметы, к которым можно подходить количественно, и никак иначе. В это твердо верят ученые мелкие, особенно же твердо — неученые любители наук».

Возьму себе в свидетели авторитет А. Эйнштейна, который отнюдь не был тем безбожником, которого изображали наши «материалисты» *: (* Подробнее см. мою книгу об А. Эйнштейне)

«Я утверждаю, что космическое религиозное чувство является сильнейшей и благороднейшей из пружин научного исследования… В наш материалистический век серьезными учеными могут быть только глубоко религиозные люди. Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, — это ощущение мистического. Оно лежит в основе религии и всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то во всяком случае слепым *.  (* Я собрал коллекцию высказываний А. Эйнштейна о религии и мистике в книге «Обретение Бога)

Свидетельствует М. Планк: «История всех времен и народов весьма убедительно свидетельствует о том, что из непосредственной, незамутненной веры, которую религия внушает своим последователям, живущим деятельной жизнью, исходили самые сильные стимулы и значительные творческие достижения, причем в области социальной не меньше, чем в области искусства и науки».

Я всегда тяготел к идеализму, потому, что всегда принадлежал к нему духовно. Только идеалистам в этом мире и можно доверять, потому что внутреннее биение нерва мысли я всегда обнаруживал только у них.

Как мистик и идеалист, я всегда считал высшие миры более ценными, то есть точнее отражающими реальность. Здесь ситуация весьма напоминает музыку, поэзию, или высокую литературу, более ценные для жизни, чем будни суконного материалиста. Возможно, именно это имел в виду Оскар Уайльд, когда говорил, что не театр из жизни, а жизнь из театра. Правда, творцам всего этого от жизни достаются крохи, но все равно память и высокий дух нам дороже славы и злата.

Оловянных солдатиков строем

По шнурочку равняемся мы.

Чуть из ряда вон выйдут умы:

«Смерть безумцам!» — мы яростно воем,

Поднимая бессмысленный рев,

Мы преследуем их, убиваем —

И статуи потом воздвигаем,

Человечества славу прозрев *. (* Автор цитирует П. Ж. Беранже)

Не случайно говорят: знание пришло, а мудрость медлит.

В этой книге я буду говорить о разных уровнях или планах реальности и о разных смыслах этого понятия. Принято считать, что реальность одна, а способов ее постижения много. Но так ли это? Сегодня не вызывает сомнения многоуровневая структура человеческого сознания. Знание о реальности также имеет много уровней. Но поскольку сознание — иная сторона бытия, то вполне естественно допустить наличие соответствия между уровнями реальности и сознания.

В мистике постоянно идет речь о высшей и низшей реальности, о тонком плане реальности, о нефизическом (метафизическом, бестелесном) уровне существования, неподвластном современной науке. В Каббале разные уровни реальности описываются мировым древом сефирот. В «Розе Мира» Даниила Андреева Вселенная имеет множество слоев разной материальности и разного положения в иерархии. Наш мир (Энроф), или физическая реальность, находится как бы посередине между мирами Просветления и Даймонов. Границы, отделяющие его от других миров, очень плотные и для большинства непроницаемые.

Мистики часто различают астральный, «ментальный» «эфирный», телесный и иные планы существования, а также разные состояния сознания, каждому из которых соответствуют свои законы и способы восприятия, взаимодействия сознания и внешней реальности.

Часто, характеризуя вселенские уровни, мистики говорят о многочисленных формах и фазах реальности, которые, в свою очередь, существуют на нескольких уровнях функциональной активности — от Бесконечности, Абсолютов и предельных сущностей до сущностей конечных и незавершенных.

Из многоуровневого характера реальности исходят и ученые, работающие в рамках Международного центра трансдисциплинарных исследований. Этот подход основан на том, что в природе и наших знаниях о ней существуют различные уровни реальности и, соответственно, различные уровни их восприятия. При этом структура всех уровней реальности в совокупности с их восприятием имеет комплексный характер. Интеграция наук возможна, если обратиться к пространству понимания, которое ныне находится за пределами существующих научных дисциплин.

Чаще всего говорят о трех уровнях реальности:

— обыденном (материальном, классическом, ньютоно-картезианском);

— квантовом (непроявленном, нелокальном);

— сущностном (Божественном, реальности Дао, Брахмана, Высшего Сознания, Мировой Информационной Сети).

В современной квантовой теории разными уровнями реальности считается вечное и сущностное Ничто, непроявленная и нелокальная реальность (физический вакуум), субатомный уровень (струны, кварки, элементарные частицы), различные состояния материальных тел.

В гипотезе Дэвида Бома и Карла Прибрама речь идет о единой и целостной Вселенной, устроенной по принципу голограммы. Это означает, что любая часть Вселенной содержит всю информацию, имеющуюся во всей Вселенной. Иными словами, на высшем уровне реальности всё, что есть во Вселенной, взаимосвязано. В рамках концепции голографической Вселенной даже пространство и время рассматриваются как проекции реальностей более высокого порядка (см. далее).

Реальность в этой теории представляет собой некую суперголограмму, в которой прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. По мнению Д. Бома, мы не можем знать, что еще заложено в эту суперголограмму, но у нас также нет оснований полагать, что в ней не содержится нечто большее. Согласно концепции голографической Вселенной, существуют иерархически организованные уровни реальности, но эта концепция не дает их конкретного описания. Мы можем лишь теоретизировать о высших уровнях голографической Вселенной, исследуя их проекции.

В книге «Иные миры» я выдвинул концепцию инакомирия, согласно которой реальность материального мира, существующего в пространстве и времени, непрерывно меняется вследствие протекающих в нем динамических процессов. Если взять нашу планету и разные масштабы времени, скажем, кратные десяти, то миллиард лет тому назад, 100, 10 и 1 миллион лет тому назад существовали совершенно разные миры практически во всех отношениях — даже геологическом и всепланетарном. Дальнейшая эволюция Солнечной системы, галактик и Вселенной в целом продолжает эту тенденцию радикальных изменений, к которым можно лишь приплюсовать галактические по масштабам изменения нашего сознания и понимания мира. Всё это также относится к теме инакомирия и разных реальностей, хотя в более конкретных проявлениях.

Мы всё лучше понимаем, что материальный мир и соответствующая ему реальность — только малые части Целого, о чем во все времена твердили мистики и только совсем недавно заговорили ученые. Мы близки к тому, чтобы понять, что многие чудеса, числящиеся за магией и мистикой, вполне могут иметь научное объяснение, и к такому объяснению вплотную приблизилась квантовая теория.



Скачать документ

Похожие документы:

  1. Биография ученого - это образ его мышления, генезис идей, творческая продуктивность. Так считал Альберт Эйнштейн. Когда его попросили написать предисловие к книге о знаменитом ученом,

    Биография
    Настоящей книгой мы начинаем публиковать новую серию книг И. И. Гарина, посвященную Вестникам — в том числе творцам науки, кардинально изменившим систему мышления и научную парадигму своего времени.
  2. Информационный бюллетень октябрь 2008 год

    Информационный бюллетень
    Деменев, А. Г., И. И. Мечников и Е. П. Аквилонов: проблема оптимизма (историко-философский анализ) : автореф. дис. канд. филос. наук / А. Г. Деменев.

Другие похожие документы..